Было проведено ретроспективное исследование с включением всей доступной выборки пациентов, обратившихся на прием к офтальмологу-ретинологу Национального института миопии в период с января по декабрь 2023 года. Все пациенты, независимо от рефракционного статуса, были направлены на консультацию ретинолога в рамках амбулаторного приема.

В анализ включены данные 75 пациентов (150 глаз) в возрасте от 6 до 84 лет. Все пациенты были стратифицированы по рефракционному статусу (эмметропия, гиперметропия, миопия слабой, средней и высокой степени) и также разделены на четыре группы по величине значения аксиальной длины глаза с интервалом в 1,5 мм: 1‑я группа ≤ 23,0 мм; 2‑я группа от 23,1 до 24,5 мм; 3‑я группа от 24,6 до 26,0 мм и 4‑я группа ≥ 26,1 мм. Такая методология позволила отойти от традиционных подходов и рассматривать взаимосвязь периферических ПДС со значениями рефракции, аксиальной длины и астигматизма как независимыми предикторами.

Осмотр глазного дна проводили в условиях медикаментозного мидриаза с использованием бесконтактной дубль-асферической линзы 90 диоптрий (Volk, США). Исследования значений объективной рефракции осуществляли в условиях циклоплегии с помощью авторефкератометра TONOREF III (NIDEK, Япония). Для достижения циклоплегии использовали двукратную инстилляцию 1 % циклопентолата. Аксиальную длину определяли на оптическом биометре Aladdin HW 3.0 (Topcon, Япония). Показатели оптической биометрии и рефкератометрии учитывали на момент офтальмоскопии. В зависимости от вида и степени рефракционной ошибки пациенты были распределены на пять групп: с эмметропией, гиперметропией, а также с миопией слабой, средней и высокой степени.

Статистическая обработка и визуализация данных выполнялись в среде R версии 4.4.2 (R Foundation for Statistical Computing, Вена, Австрия). Количественные переменные описаны с использованием среднего значения (± стандартное отклонение) и медианы с межквартильным размахом (1-й; 3-й квартили). Категориальные переменные представлены в виде абсолютных и относительных частот.

Для оценки границ 95 % доверительных интервалов (95 % ДИ) для распространенности использовались обобщенные линейные биномиальные модели Generalized Estimating Equations (GEE) без включения предикторов с функцией идентичности в качестве функции связи. При сравнении групп использовались обобщенные линейные биномиальные модели GEE с логарифмической функцией связи для оценки относительного риска (ОР) соответствующим 95 % ДИ, для контроля инфляции частоты ошибок I рода при проведении множественных попарных post hoc сравнений использовалась поправка Холма.

Для анализа ассоциации количественных предикторов с бинарными зависимыми переменными использовались однофакторные логистические регрессионные модели GEE, с помощью которых проводилась оценка отношений шансов (ОШ) для увеличения значения независимой переменной на 1.

Распределение пациентов (n = 75) по возрасту и полу представлено в табл. 1.

Средний возраст пациентов составил 23,9 ± 15,3 года.

Биометрические и рефракционные характеристики глаз (n = 150) представлены в табл. 2.

Изменения на периферии сетчатки были выявлены в 71,3% глаз. Прогностически опасные формы ПДС и разрывы сетчатки встречались в 6,7 и 8,0% случаев соответственно (табл. 3).

Частота выявления прогностически опасных ПДС и ретинальных разрывов оказалась в 3,6 раза выше у пациентов старше 18 лет (95% ДИ: 0,98–13,0; p = 0,051) (рис. 1), однако результат не достиг статистической значимости. Появление ПДС по типу решетчатой дегенерации (РД) у пациентов старше 18 лет также встречалось чаще – в 7,2 раза (95% ДИ: 0,85–61,0; p = 0,064).

Результаты анализа отношения шансов выявления ПДС с возрастом представлены в табл. 4. Увеличение возраста на один год было статистически значимо ассоциировано с ростом шансов выявления РД (отношение шансов, ОШ = 1,04; 95 % ДИ: 1,01–1,07; p = 0,018; рис. 2). Кроме того, отмечена направленность на более высокие шансы выявления прогностически опасных ПДС при увеличении возраста (ОШ = 1,03; 95 % ДИ: 1,00–1,06; p = 0,091), хотя различие также не достигло статистической значимости.

Анализируя взаимосвязь рефракционной ошибки и шансов выявления ПДС, выявили, что увеличение рефракционной ошибки статистически значимо ассоциировано с увеличением шансов выявления периферических дегенераций сетчатки (ОШ = 0,73; 95 % ДИ: 0,63–0,85; p < 0,001; рис. 3). Статистически значимой ассоциации наличия астигматизма с частотой выявления различных форм ПДС установлено не было, также не было выявлено статистически значимой ассоциации значения оптической силы цилиндра с шансами выявления ПДС (табл. 5).

В табл. 6 представлены результаты сравнительного анализа частоты выявления ПДС в зависимости от аксиальной длины глаза. Была отмечена статистически значимая ассоциация аксиальной длины глаза ПДС (p = 0,001; рис. 4).

Частота выявления ПДС в группе 4 (26,1 мм и более) была в 1,82 [ 95 % ДИ: 0,44–7,49] раза выше по сравнению с группой 1 (p = 0,894), в 2,23 [ 95 % ДИ: 0,94–5,27] раза выше по сравнению с группой 2 (p = 0,071) и в 1,47 [ 9 5% ДИ: 1,03–2,1] раза выше по сравнению с группой 3 (p = 0,024).

Выявленная в нашем исследовании тенденция к более высокой частоте решетчатой дегенерации у пациентов старше 18 лет, а также рост шансов ее выявления с увеличением возраста (ОШ = 1,04; 95 % ДИ: 1,01–1,07; p = 0,018) позволяют предполагать наличие кумулятивного характера дегенеративных изменений сетчатки, ассоциированных с возрастом. Хотя часть полученных ассоциаций, таких как связь возраста с частотой разрывов сетчатки и другими прогностически опасными ПДС, не достигли уровня статистической значимости, направленность эффектов подтверждает обоснованность дальнейшего изучения возраста как модифицирующего фактора риска.

При этом наши данные частично расходятся с результатами, представленными в ряде предыдущих исследований. Так, по данным И. В. Евсеевой и соавт. (2018), в группу наибольшего риска по развитию периферических витреохориоретинальных дегенераций входят дети 11–14 лет с прогрессирующей миопией средней и высокой степени, аксиальной длиной глаза 25,67 ± 1,415 мм и скоростью прогрессии рефракционной ошибки, превышающей 0,65 дптр в год [16]. Также О. В. Тонкопий и соавт. получили подтверждение того, что у всей исследуемой популяции детей с миопией в препубертатном возрасте была выявлена достоверная корреляция между удлинением аксиальной длины глаза в диапазоне 24,0–24,9 и 25,0–25,9 мм и увеличением частоты возникновения ПДС [17].

Таким образом, представленные в литературе данные указывают на повышенные риски развития ПДС уже в детском возрасте, особенно при выраженной прогрессии миопии и росте аксиальной длины глаза. Это может отражать разные стадии патогенеза, где у детей с активным ремоделированием глазного яблока дегенерации формируются как следствие быстрого растяжения тканей, тогда как у взрослых как кумулятивный результат хронического биомеханического и трофического воздействия. Возможное объяснение расхождений может также заключаться в разнице методологических подходов.

Полученные результаты подтверждают значимую связь между рефракционными и биометрическими параметрами глаза и частотой выявления ПДС. В частности, установлено, что увеличение аксиальной длины глаза и степени миопии достоверно ассоциировано с повышенными шансами выявления ПДС. Эти данные согласуются с ранее опубликованными исследованиями, демонстрирующими повышенный риск РОС при миопии средней и высокой степени, а также при удлинении глазного яблока [4–10].

Результаты анализа связи астигматизма и силы цилиндрического компонента с частотой ПДС оказались статистически незначимыми. Это указывает на ограниченную прогностическую ценность астигматизма в контексте формирования дегенеративных изменений на периферии сетчатки. Таким образом, в отличие от аксиальной длины и миопической рефракции, астигматизм не демонстрирует статистически обоснованного вклада в развитие ПДС и, вероятно, не требует отдельного учета при оценке риска.

Результаты настоящего исследования подтвердили наличие статистически значимой ассоциации между выраженностью рефракционной ошибки, аксиальной длиной глаза и частотой выявления периферических ретинальных дегенераций. Однако важно отметить, что полученная связь касалась всех форм периферических дегенераций в целом, тогда как для прогностически опасных изменений, таких как решетчатая дегенерация, разрывы и дегенерации по типу «следа улитки», статистически достоверных ассоциаций с рефракционными и биометрическими параметрами выявлено не было. Этот результат требует отдельного внимания, так как именно эти формы на практике ассоциированы с риском развития регматогенной отслойки сетчатки и требуют превентивной лазеркоагуляции.

В этой связи перспективным направлением представляется анализ больших массивов данных – как ретроспективных, так и проспективных, охватывающих широкий возрастной и рефракционный спектр. За счет увеличения численности выборки и широты охвата популяции пациентов с прогностически опасными формами ПДС можно обеспечить достаточную мощность для построения надежных статистических моделей, применимых в клинической практике.

В ходе исследования частота ПДС составила 71,3 %, при этом прогностически опасные формы, такие как решетчатая дегенерация и след улитки, встречались в 6,7 % случаев, а ретинальные разрывы – в 8,0 %. Обнаружена достоверная связь между степенью миопии, увеличением аксиальной длины глаза и общей частотой ПДС. Наибольшая распространенность зафиксирована при аксиальной длине ≥ 26,1 мм и высокой степени миопии. Частота решетчатой дегенерации статистически значимо возрастает с увеличением возраста, что позволяет предположить ее кумулятивный характер. В то же время для других прогностически опасных форм ПДС достоверных ассоциаций с биометрическими и возрастными характеристиками выявлено не было. Астигматизм и оптическая сила цилиндра не показали значимого влияния на риск развития ПДС. Полученные результаты подчеркивают необходимость проведения исследований с большей статистической мощностью, ориентированных на популяции пациентов с прогностически опасными изменениями сетчатки, для уточнения факторов риска и обоснования профилактических вмешательств.

Вклад авторов:

Концепция и дизайн исследования: А.В. Мягков, Е.В. Шибалко.

Сбор и обработка материала, написание текста: А.С. Стоюхина, О.А. Жабина, Е.В. Шибалко.

Редактирование: А.С. Стоюхина, А.В. Мягков.

Authors’ contributions:

Research concept and design: A.V. Myagkov, E.V. Shibalko.

Data collection and statistical processing, manuscript writing: A.S. Stoyukhina, O.A. Zhabina, E.V. Shibalko.

Editing: A.S. Stoyukhina, A.V. Myagkov.